Гийом Брике — швейцарский независимый военный журналист и фотограф.

6 марта 2022 года российские войска обстреляли машину с наклейкой PRESS, в которой ехал Брике. Это произошло возле села в Николаевской области. Журналист получил повреждение лица и предплечья.

После обстрела российские военные обыскали Брике, отобрали паспорт, деньги, личные вещи, снятый на фотокамеру материал и ноутбук. Только после этого отпустили. Брике доехал на авто до подконтрольной Украине территории, где журналисту оказали помощь.

Но даже после пережитого Брике возвращался в Украину снова, чтобы запечатлеть ужасы войны и показать их всему миру.

Гийом Брике — гость программы "На грани" телеканала FREEДOM.

Ведущая — Ксения Смирнова.

— Вы освещаете разные военные конфликты на протяжении 20 лет. Как война против Украины влияет на конфликтные зоны по всему миру? Как вы оцениваете нынешнюю войну?

— Война против Украины своего рода уникальная за очень долгое время. Я бываю во многих местах мира, но настолько больших войн я не видел. Я был в Ираке, в Сирии. Но нигде линия фронта не превышает 1000 километров. Это ужасает.

Сейчас линия фронта в Украине стабильна. Но в начале я думал, что Украина очень быстро проиграет в этой войне. Многие думали, что в Украине большая армия, но она очень быстро закончиться. И для многих людей и для меня стало большой неожиданностью, что украинская армия и президент страны изменили все очень быстро в этой войне.

Сила украинцев — это президент Зеленский, это удивляет весь мир. Все люди думали, что это актер, юморист, а как президент политически он не так хорош. Это оказалось не так.

Помните, как президент Франции Макрон в начале войны сделал предложение Зеленскому: "Езжайте во Францию, спасайтесь во Франции". И Зеленский ответил: "Мне не нужно такси, дайте мне оружие". Это удивительная речь.

Еще я думал, что воплотится какой-то проект Путина, как это было в Чехословакии в советское время. И что все закончится за одну неделю. Но Зеленский не сбежал и проект Путина оказался невозможным.

— Мы помним трагическую историю в Николаевской области, когда вас обстреляли российские военные. Хочется услышать ее от вас, как это произошло, какие ваши впечатления об этих людях?

— Я никогда не думал, что подойду так близко к российской армии. Я ехал из Кропивницкого в Николаев. Проехал украинский блокпост. А потом, наверное, попал на российскую засаду. Они выстрелили в меня с очень близкого расстояния. Я сначала не видел этих мужчин, это действительно была засада.

Я увидел пулю в моей машине, сразу же остановился и вышел из авто. Офицер этой группы говорил по-английски. Я подумал, что это шанс для меня. Я вышел из авто и увидел парня азиатской внешности. Первое что я спросил: "Вы русские или украинцы?" Потому что не было понятно, я не знал, что это российская униформа.

В это время один из мужчин оттолкнул меня и первое, что он сделал — украл мои деньги, мгновенно. Я спросил: "Что вы творите? Я журналист. Зачем ты украл мои деньги?" Я никогда не думал, что российские войска — это простые мошенники. После коротких переговоров они выложили все мои вещи возле моей машины, забрали мои деньги, мой ноутбук, мой диск, мою аппаратуру мою еду. Это смешно и трагично. Но мне повезло, что я не умер. Мне повезло.

Но это не армия. Это преступники.

— А вы встречались с таким — когда вас сначала ограбили, а потом пытались понять, кто вы и что вы делаете — во время военных конфликтах в иных странах?

— Никогда. Никогда такого не было. Я встречал радикальную группировку в Сирии и лично подошел к ним для фотографий. Но никогда не воровали мои деньги, никогда. Да, смотрели мои отснятые материалы, смотрели мои карты памяти или ноутбук. Но мои деньги и мою еду — что это? Моя аппаратура — осветительные приборы, вспышки и иные инструменты — всё украли россияне. У меня никогда не было такой ситуации в других странах.

— Вы выбрали очень рискованную работу. Что заставляет возвращаться, что заставляет рисковать снова и снова, особенно после таких ситуаций, которые вы уже описали.

— Это работа. Это как военные, полицейские и пожарные — они же выезжают на ограбления, на пожары. Да, это опасная работа, но это моя работа — фотографировать факты.

— Вот врачи, особенно хирурги, должны быть нейтральны к пациенту, потому что, если они будут все проводить через свои эмоции, они долго не выдержат. То же самое и с вашей профессией. Вы видите страдания людей, вы говорите с этими людьми. Как вам удается справляться, как удается сохранить психическое здоровье?

— Это сложно. Но это наша задача — быть в этих сложных местах. Ведь война — это и очень интересное время. На войне происходят ужасные вещи. И в то же время во время войны встречаются и замечательные люди, необыкновенные люди, которые дарят жизнь. Это потрясающе.

Украина сейчас — это не та страна, которая была раньше. Украина сейчас — великолепная страна. Она полностью изменилась, политически полностью изменилась. Даже полиция полностью изменилась. Раньше в Украине были проблемы с коррупцией. Сейчас этого нет. Потому что война меняет людей.

Да, она ужасна, но из этой войны Украина выходит прекрасной страной, полностью измененной. Теперь это одна из самих сильных стран мира.

И люди меняются. Раньше в Украине люди не любили политиков. Но теперь президент Зеленский ежедневно обращается к людям по телевизору. Они любят его. Я смотрю на все — и вижу, что это не пропаганда, это реальность.

После того случая [с обстрелом] я выходил на улицу и в магазине мне бесплатно давали батарейки для техники. Одна женщина дала мне сыр в магазине. Это удивительно. Люди изменились полностью.

— Вы все еще верите в людей после встречи с теми россиянами?

— Думаю, что эти люди не имеют понимания другой реальности, они живут в своем мире и не знают иную реальность. На планете же очень много разных “миров”. Они же просто смотрят свой телевизор, и не представляют, что такое жизнь в Украине сейчас.

Я и своим друзьям в Швейцарии говорю: ваша реальность — не единственная реальность, а только одна из существующих. Но мои друзья продолжают постоянно критиковать Зеленского или Путина. Но очень легко критиковать, живя в роскоши, без проблем, в благополучии. Но настоящая реальность не такова.

Все, что критикуют мои соотечественники, — электричество дорогое или газ дорогой. И всё! Но в Украине или в других местах, где идет война, люди потеряли всё, они потеряли свою землю, потеряли сыновей — это ужасно. Вот какая реальность войны.

— А вы сами изменились за годы освещения войн?

— Да, я изменился, я сильно изменился, и меняюсь все время. Но очень сложно адаптироваться к этому в Европе.

— Вы считаете, что Швейцария должна была намного больше поддерживать Украину. Потому что, хоть это и нейтральная страна, но нейтралитет имеет свои пределы. Гитлер, Пол Пот, Сталин, а теперь Путин. И вы говорите, что сегодня это новая борьба с фашизмом, и потому нейтралитет не актуален. Вы видите, что ваша страна тоже меняется?

— Это большая проблема для моей страны. Спустя годы правления Путин стал похожим на Гитлера. Он депортировал многих украинцев, как делал это Сталин. И как можно иметь нейтралитет в это время? Он неприемлем.

Моя страна вела бизнес с Гитлером во время Второй мировой войны — покупали золото и много чего экспортировали. И сейчас такая же история. За два месяца Швейцария купила много-много [российского] золота. Российское золото едет в Дубай, а оттуда — в Женеву. Это просто недопустимая ситуация.

Для меня нейтралитет к фашизму невозможен. Нейтральная страна — это хорошо, если вы являетесь посредником во время переговоров Украины и России. Но сейчас переговоры невозможны. Путин не приемлет переговоры.

В этот раз все по-другому, эта война не такая как другие.

— Что может изменить описанное вами отношение к войне, к ведению бизнеса со страной-агрессором?

— Недавно я слышал вице-спикера российской Думы, который говорил, что российская армия ехала в Киев, а после этого должна была ехать к границам Польши и остановиться только на границах Польши. И в планах русских, а особенно Путина, было включить Украину в состав России, что убьет Украину.

Это не мирная "специальная операция", это криминальная операция.

И мир должен изменить свое отношение. Политики уже меняются.

Я смотрю на украинских людей, украинцы очень страдают. Много детей мертвы, многие люди погибли на фронте. Многие матери потеряли сыновей на войне. Это ужасно.

И украинский народ знает, если не выиграть эту войну сейчас, она повториться через 5 лет, через 10 лет. Путин никогда не остановиться. Единственная возможность остановить это — Украина должна выиграть войну, это единственный вариант. Выиграть — это освободить от российских военных и Крым, и весь Донбасс. Освободить всю страну.

После этого Путину — конец. А В Украине наступит мир, и во всем мире — спокойствие.

— В настоящее время ваша работа, ваши фотографии войны, людей во время войны имеют тот же эффект на зрителей, который был и ранее? Люди по-прежнему открыты для того, чтобы принять картинки, которые вы им показываете в журналах, по телевидению?

— Картинка намного сильнее пули. Вы помните фото, где маленькая девочка во Вьетнаме бежит по дороге, которая вся в огне? Эта картинка — это лицо войны, и она изменила лицо войны.

Очень важно, чтобы СМИ делали эту картинку для будущих поколений. Это очень важно. Я знаю, что в военное время очень трудно, и военным, и полиции, и службе безопасности, они не офень любят журналистов. Но я был на многих войнах, и все военные говорят, чтобы я делал фотографии на дорогах и возле военной техники.

Но сейчас время спутников и дронов, русские и украинцы имеют картинку всей ситуации, и поэтому журналисты сегодня — это не проблема. Президент Зеленский понимает это. 5 000 журналистов в Украине. Я думаю, что чем больше журналистов на фронте — тем лучше. Это опасно, но это очень важно. Мир знает, что реальность войны очень важна.

Это работа журналиста — да, в меня могут стрелять, и я понимаю этот риск. Я не испытываю счастья от этого. Но этот риск — моя работа. Военные едут на фронт с пониманием того, что возможно погибнут, но это их работа. Моя же работа — делать фотографии, делать фильмы.

И даже если некоторые фото не будут использоваться сейчас, но через 10-20 лет эти картинки убьют русский фашизм, чтобы никогда не забыть эти кадры. Никогда. Это очень важно.

— У вас есть возможность снимать обе стороны в войне, или вы можете выбрать только одну сторону?

— Одну сторону. Военным журналистам очень сложно работать с обеими сторонами.

На всех войнах, когда ты работаешь с одной из сторон, очень сложно физически попасть на другую сторону. Я работал в Сирии и снимал сторону радикалов, а потом сторону противоборствующих курдов. Это было возможно, потому что это же группа людей, не целая страна, это не то же самое. Но было невозможно, чтобы я пошел в часть страны, которую контролирует Башар Асад, я никогда бы не поехал в часть Сирии, которая контролируется его режимом.

И я не пытаюсь поехать в Россию и никогда не поеду туда.

— Вы были в России до войны, вы общались с этими людьми, видели, как они живут. Раньше эта страна более или менее была похожа на цивилизованную. Так что же их так сильно изменило? Почему они так поддерживают Путина, поддерживают войну?

— Это сложный вопрос, но понятно, что не все русские плохие. Путин уничтожил всю оппозицию, всю оппозицию в журналистике. Там есть много очень смелых людей. Но большинство [населения], с моей точки зрения, не являются хорошими

Я не знаю, какой будет ситуация в России после Путина. Я никогда не думал, что он выиграет эту войну. Я никогда этого не представлял. Для меня это невозможно. Думаю, у них такая же ситуация. После того, как Гитлер проиграл войну, немцам было стыдно. Стыдно перед украинцами будет и русским. Стыдно ужасно.

Думаю, когда после войны россияне посмотрят на свое лицо в зеркало, это будет очень трудное время для русского народа, и оно грядет.

— Как вы можете объяснить такую жестокость русских солдат? Это сильно отличается от того, что вы видели на войнах в других странах? Я имею в виду Сирию, Ирак.

— Я одной стороны, все очень похоже, но все зависит от образования. Людям с образованием намного сложнее проявить жестокость. Но война делает людей жестокими. Не уверен, что только война, думаю, что проблема в образовании.

Я смотрел на того парня азиатской внешности, который проявлял агрессию ко мне, кажется, бурят. Этот парень — просто психопат. Он смотрел на меня с большой улыбкой, а его глаза… Я не знаю, что у него были за мысли, но он постоянно смотрел на меня с широкой улыбкой. Этот парень был первым, кто украл мои деньги. И этот парень — убийца. Думаю, что он убил много людей позже. И он был доволен от того, что он делает. Это желание убивать.

Для меня это не военные, а преступная группировка. Думаю, что в российской армии очень плохое образование. Это даже не просто отсутствие образование, в это образ жизни. Для меня это преступники и криминалитет.

— Вы видели много смертей, много убитых детей, много плачущих людей. Вы когда-нибудь плакали, когда выполняли свою работу? Что заставило вас плакать в последний раз?

— Я плакал целый час, когда увидел маму, когда украинский солдат возвращается домой мертвым. Когда я делал эти фотографии, я плакал все время. Это был последний раз, когда я плакал. Эта мама изменила меня.

В ноябре я проехал весь юго-восток в Украине — в одну и в другую сторону. И был на похоронах, кладбищах, смотрел на все эти села, на флаги на могилах. Это очень сильно меня изменило. Вся Украина атакована, во всей Украине смерти и разрушения.

— На какую следующую войну вы планируете поехать?

— Следующие две недели я буду в Украине. Это будет моя следующая работа.

The post Фотография намного сильнее пули: швейцарский фотограф Гийом Брике поделился увиденным на войне в Украине appeared first on Freedom.